Россия постепенно уходит с «нефтяной иглы»: доля нефтегаза в экономике опустилась до минимума с 2017 года

Доля нефтегазового сектора в российском ВВП в прошлом году сократилась до 13%. Это минимальное значение с 2017 года, когда Росстат начал публиковать сопоставимую статистику. Формально экономика становится менее зависимой от нефти и газа.

За год удельный вес нефтегазовой отрасли уменьшился на 3 процентных пункта. Даже в период пандемии, когда цены на нефть падали, а добыча сокращалась, показатель был выше — около 14%. В течение года вклад сырьевого сектора в экономику неуклонно снижался: с 15,5% в первом квартале до 11,6% в четвертом.

Размер нефтегазового сектора в структуре экономики тесно зависит от мировых цен на сырьё. За девять лет публикации данных максимальные значения приходились на 2018 и 2022 годы (20,7% и 20% соответственно), когда нефть торговалась дорого. Минимальные уровни фиксировались в кризисном 2020 году и в прошедшем году.

Развитие отрасли сдерживали санкции, ограничения добычи в формате соглашения ОПЕК+, относительно низкие цены и сильный рубль. По данным Росстата, совокупный оборот компаний нефтегазового сектора за год снизился на 16,7% и составил 19,9 трлн руб., а прибыль упала почти втрое — на 63,9%, до 1,9 трлн руб. Долю прибыльных предприятий отрасли также «подрезало»: в прошлом году в плюсе оставались менее половины компаний (49,1%) против 60,7% годом ранее.

Сокращение нефтегазовой ренты напрямую ударило по доходам бюджета. Уже весной параметры федеральной росписи пришлось пересматривать: прогноз нефтегазовых поступлений уменьшили примерно на 2,6 трлн руб. По предварительной оценке, по итогам года нефтегазовые доходы упали почти на четверть (на 23,8%), до 8,5 трлн руб. Их доля в общей доходной базе опустилась до 22,7% по сравнению с 30,3% годом ранее.

Фактическая роль нефти и газа в экономике заметно выше их формальной доли в ВВП. Нефтегазовая рента проникает в другие отрасли через государственные расходы, повышенные зарплаты в добыче (которые примерно вдвое выше средних по экономике), платежи поставщикам и связанные эффекты. По оценке профессора Университета штата Индиана Майкла Алексеева, в 2021 году совокупная нефтегазовая рента достигала около 24% ВВП при официальной доле сектора 18,7%.

Топливно‑энергетический комплекс, как и в советский период, выполняет не только функцию поставщика энергии, но и важную структурную, балансирующую роль в экономике, отмечал главный экономист ВЭБа Андрей Клепач. По словам ряда экономических советников властей, в ближайшие 10–15 лет нефть останется одной из ключевых опор российской экономики и источником значительной части доходов, хотя уже не считается самым перспективным направлением развития.

Эксперты предупреждают, что без серьёзных структурных изменений добыча нефти в России будет постепенно сокращаться — пусть и не на несколько процентов ежегодно, а более плавно. Ряд решений прошлых лет фактически задал отрасли жёсткую траекторию развития, из которой сложно вырваться. Вице‑премьер Александр Новак признавал, что для наращивания добычи требуются время, значительные инвестиции и дополнительные финансовые ресурсы, а сам процесс не может быть быстрым.

Инвестиционный климат в нефтегазовом секторе заметно ухудшился под воздействием санкций, отмечал Институт Гайдара. Мониторинг Банка России зафиксировал резкое падение инвестиций в добывающих отраслях в начале текущего года. Всё это усиливает риски того, что сырьевая база и производственные мощности будут сокращаться быстрее, чем экономика успеет адаптироваться и найти новые источники роста.