Новые правила доступа к архивам репрессированных и их последствия для исследователей.
В государственных фондах и архивах хранятся дела, протоколы допросов и акты о расстрелах, позволяющие восстановить судьбы репрессированных. Доступ к сведениям о личной и семейной тайне ограничен на 75 лет. После этого их могут изучать не родственники.
В октябре 2024 года правительство разрешило закрывать даже несекретные архивные сведения из‑за возможной угрозы интересам России. В марте 2025 года Росархив утвердил порядок: специальная комиссия готовит заключение, а руководитель ведомства принимает решение. Перечень информации, доступ к которой могут ограничивать, не публикуют.
Как исследователям перестали выдавать дела
В сентябре 2025 года исследователю перестали выдавать дела репрессированных в свердловском архиве, ранее доступные, и потребовали подтверждения родства. Аналогичные ограничения подтвердили в Челябинской и Костромской областях.
В октябре 2025 года Росархив заявил, что комиссия еще не рассматривала дела и не принимала решений об ограничении доступа. Причина региональных ограничений остается неясной.
Как потомок репрессированных пытался отменить приказ
Адвокат Владимир Редекоп с 2022 года изучает судьбы родственников, пострадавших от репрессий, но не всегда может подтвердить родство документами. В апреле 2024 года МВД в Амурской области не выдало ему копию дела реабилитированного, сославшись на служебные сведения.
Редекоп оспорил приказ № 38 в Верховном суде. В феврале 2026 года суд признал порядок законным и отказал в иске; в мае решение осталось без изменений после апелляции. При этом отдельного решения об ограничении доступа к запрошенным документам Росархив не принимал.
Как доступ ограничивали раньше
Исследователь Денис Карагодин в 2016 году получил из архива ФСБ акт о расстреле прадеда, но в 2019 году Новосибирский госархив закрыл два партийных фонда КГБ и управления внутренних дел — по официальной версии, для проверки документов на секретность.
В 2020 году новосибирское УФСБ отказало Карагодину в выдаче копий 26 протоколов «Харбинской операции» НКВД: они касались 2215 человек, 2119 из которых приговорили к расстрелу.
Почему власти ограничивают доступ к прошлому: администрация президента объясняет защиту архивной информации от искажения и использования в интересах недружественных государств.
Историк Иван Курилла считает, что закрытие архивов связано с изменением государственной исторической политики. Ограничения затрудняют подготовку книг памяти, проектов вроде «Последний адрес» и установление имен жертв собственных родственников.
