Александр Лукашенко изложил, какой он видит «большую сделку» с США. По его словам, вопрос политзаключённых и санкций — лишь деталь. Ради чего он в действительности намерен вести торг с Дональдом Трампом?
В беседе с Риком Санчесом, ведущим телеканала RT, Александр Лукашенко подтвердил, что разговоры о возможной «большой сделке» с Соединёнными Штатами ведутся уже давно. Он подчеркнул, что личная встреча с Дональдом Трампом для него не самоцель: «Скажу откровенно, приятно было бы увидеть этого человека с глазу на глаз и пожать ему руку, но это не самоцель, это не главное. Надо понимать, что кроме того, что мы обыкновенные люди, которые хотят общаться и поздороваться, познакомиться друг с другом, мы ещё и президенты, поэтому встреча должна быть подготовлена».
О том, чего именно Лукашенко ожидает от «большой сделки» с Вашингтоном, рассуждают эксперты.
«Политзаключённые, санкции — это мелочь»
Лукашенко выразил надежду, что до того, как стороны подойдут к «большой сделке» между Беларусью и США, будет подготовлено соответствующее соглашение для подписания. По его словам, разговор в США не должен выглядеть как встреча «вассала с императором»: «Это не какая‑то напыщенность, это не петушиная политика, нет, это политика реального президента, который уважает собственный народ. Я готов к этой встрече, мы готовы, мы готовы и к сделке, но её нужно подготовить, чтобы там были интересы и США, и Беларуси».
Он утверждает, что неверно сводить американские ожидания лишь к освобождению, как в Вашингтоне формулируют, политзаключённых в Беларуси в обмен на отмену санкций. По его мнению, «политзаключённые, санкции — это мелочь», а сфера вопросов, которые надлежит урегулировать, гораздо шире — именно это он и называет тематикой «большой сделки».
«Пик политической карьеры»
По оценке бывшего дипломата, главы Агентства евроатлантического сотрудничества Валерия Ковалевского, возможная поездка Лукашенко в США имеет для него исключительное значение: «Это пик политической карьеры. Никогда за время его правления не было, чтобы он встречался с президентом США для полноформатных переговоров».
Ковалевский подчёркивает, что возможная встреча Лукашенко и Трампа особенно значима на фоне нынешней ситуации: «Есть угроза суверенитету и независимости нашей страны. Продолжается война, существуют сценарии, при которых Россия будет пытаться втянуть Беларусь в военное противостояние не только с Украиной, но и с государствами Запада. И для Лукашенко чрезвычайно важно, чтобы визит в США состоялся, чтобы он позволил отстоять собственные интересы, которые, конечно же, заключаются в сохранении личной власти в Беларуси. Но для того чтобы пользоваться этой властью, ему приходится думать и о том, как укреплять суверенитет Беларуси».
Политолог Валерий Карбалевич полагает, что для Лукашенко значимо всё: и отмена американских санкций, и возможные договорённости с США по белорусскому калию. «Речь о том, чтобы, опираясь на такие сделки, попытаться обойти европейские санкции и прежде всего вернуть доступ к Клайпедскому порту, через который до введения ограничений шли поставки белорусских калийных удобрений. Зацепившись за калий как за одно звено, Лукашенко рассчитывает вытащить всю цепь, — поясняет эксперт. — Плюс попытка прорвать дипломатическую блокаду на западном направлении. Европейские государства не признают Лукашенко президентом Беларуси. А для него критически важно признание со стороны западных стран, выход из изоляции».
Историк и политический обозреватель Александр Фридман считает, что в рамках «большой сделки» может обсуждаться весь спектр шагов по нормализации отношений: «Это и возвращение посла США в Беларусь, и, возможно, прямое авиасообщение, и, как я думаю, экономические проекты. Лукашенко заинтересован в инвестициях из Соединённых Штатов. Через обмен освобождения политзаключённых на отмену санкций он стремится выйти на нечто гораздо более масштабное в экономической сфере».
Лукашенко уже спешит?
Переговоры между белорусскими властями и администрацией Трампа длятся более года. За это время на свободу вышли несколько групп политзаключённых, были сняты американские санкции с белорусских калийных удобрений, а также с «Белавиа», ряда банков и Минфина. Однако та самая «большая сделка», при которой были бы освобождены все узники по политически мотивированным делам, пока так и не состоялась.
По словам Валерия Карбалевича, сейчас до конца неясно, кто именно тормозит процесс. «Переговоры идут в закрытом режиме. Можно предположить, что, если бы Лукашенко предпринял более решительные шаги по освобождению политзаключённых, это могло бы ускорить заключение договорённостей», — отмечает политолог.
Ковалевский считает, что ближайшие несколько месяцев — именно то окно, в которое Лукашенко следовало бы довести сделку до финала: «В большей степени это продиктовано внутриполитической ситуацией в США, где готовятся к промежуточным выборам в Конгресс. Когда через несколько месяцев начнётся наиболее активная фаза кампании, у Дональда Трампа и его администрации будет значительно меньше времени на белорусскую повестку». При этом бывший дипломат подчёркивает: принципиальное значение имеет готовность Лукашенко и его окружения к переговорам, уступкам и компромиссам.
По словам Александра Фридмана, Лукашенко осознаёт, что диалог с Вашингтоном стал возможен во многом потому, что его посчитали потенциально полезным фактором в контексте урегулирования войны в Украине. При этом динамика международных событий столь высока, что любое соглашение может быть перечёркнуто новыми кризисами — будь то военные действия вокруг Ирана, возможное охлаждение отношений между Вашингтоном и Пекином или между США и Россией. «В такой ситуации выжидать и надеяться на что‑то в отдалённой перспективе не самое разумное, и сделку ему стоит заключить как можно раньше», — полагает обозреватель.
Ожидает ли Лукашенко гарантий от США?
По оценке Валерия Карбалевича, Лукашенко стремится включить в «большую сделку» целый комплекс вопросов: «Гарантии со стороны США, что он не повторит судьбу Николаса Мадуро в Венесуэле или руководства Ирана, для него тоже важны».
Политолог напоминает, что американская администрация уже демонстрировала готовность к решительным действиям, когда считает ситуацию приоритетной. «Вероятность того, что с Лукашенко произойдёт то же, что с Мадуро, невелика, — считает он. — Но у страха глаза велики. Не случайно спецпредставитель президента США Джон Коул после переговоров с Лукашенко говорил, что того до чертиков напугали события в Венесуэле и в Иране. Очевидно, именно такое впечатление сложилось у него по итогам контактов в Минске».
Валерий Ковалевский, впрочем, уверен, что о полноценном пакете гарантий со стороны США говорить пока рано: «Нужно помнить, что Лукашенко — всё‑таки ставленник Москвы, а не Вашингтона, чтобы США брали его на себя как политическое обязательство. Это было бы завышенным ожиданием с его стороны».
По словам бывшего дипломата, если сделка всё же будет заключена и появятся новые договорённости, которые продвинут стороны к нормализации, то «в какой‑то перспективе такие темы могут появиться в повестке». «Но, думаю, Москва вряд ли захочет уступать Вашингтону роль гаранта безопасности Лукашенко», — резюмирует Ковалевский.
