«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейный роман о взрослении, войне и женском голосе в литературе

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В XXI веке интерес к ее книгам в Европе и США резко возрос: признанные современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы, на которую они ориентируются. Феминистская оптика важна для ее текстов, но сегодня российскому читателю особенно заметен исторический и антивоенный пласт этого романа, тесно связанный с биографией самой писательницы.

Наталию Гинзбург нередко называют любимой писательницей многих известных авторок XXI века. Одни видят в романе «Все наши вчера» почти безупречное произведение, другие особенно ценят ее автобиографическую эссеистику и считают ее прозу образцом нового женского голоса в литературе. Восхищались ею и многие другие писательницы — и это во многом объясняет, почему именно коллеги по цеху первыми добились ее возвращения к широкой читательской аудитории.

Сегодня произведения Гинзбург переиздают, обсуждают на конференциях, анализируют в университетских курсах и ставят на сцене по всему миру. Новый интерес к ней начался в середине 2010‑х годов, когда международной сенсацией стали романы Элены Ферранте, а итальянская проза XX века снова оказалась в фокусе внимания и критиков, и читателей. На волне переизданий «забытых» итальянских авторов особое место заняла и Гинзбург.

Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, а ее юность пришлась на годы итальянского фашизма. Отец писательницы, известный биолог Джузеппе Леви, был еврейского происхождения и открыто выступал против режима, за что вместе с сыновьями оказался в тюрьме по политическим обвинениям. Первый муж Наталии, издатель и антифашист Леоне Гинзбург, также подвергался преследованиям: с 1940 по 1943 год он вместе с женой и детьми жил в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне был арестован и вскоре казнен в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми; один из них, Карло Гинзбург, впоследствии стал выдающимся историком.

После войны писательница переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был ее первый муж. Там она дружила и сотрудничала с наиболее заметными итальянскими авторами послевоенного времени — в числе ее собеседников были Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот же период Гинзбург подготовила собственный перевод первой части «Поисков утраченного времени» Марселя Пруста («По направлению к Свану»), написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила ряд книг, принесших ей известность на родине — прежде всего роман «Семейный лексикон» (1963).

В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за литературоведа и шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала к нему в Рим. Супруги даже сыграли небольшие роли в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея» (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссером). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автокатастрофу; при лечении ему сделали переливание зараженной крови, и в возрасте 49 лет он умер. Для Гинзбург это стало вторым тяжелым вдовством. У пары было двое детей, оба с инвалидностью; сын не дожил до года.

В 1983 году Наталия Гинзбург сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая кандидатка левого толка, выступала с пацифистских позиций и активно поддерживала легализацию абортов. Она умерла в 1991 году в Риме, до последних дней продолжая работать в «Эйнауди», где редактировала итальянский перевод романа «Жизнь» Ги де Мопассана.

До русскоязычной аудитории новый интерес к Гинзбург дошел уже после того, как ее начали активно переиздавать на английском. Но хотя эта «мода» появилась с определенным запозданием, ее реализация оказалась весьма качественной: в России в хороших, тщательно выверенных переводах уже вышли два ключевых романа писательницы. Сначала был опубликован знаменитый «Семейный лексикон», а затем — «Все наши вчера».

Эти два романа перекликаются по тематике и сюжетным мотивам, поэтому знакомство с Гинзбург вполне можно начинать с любого из них. Важно лишь учитывать различие в общем настроении. «Семейный лексикон» на две трети — остроумная и светлая книга и только на треть — грустная; в «Все наши вчера» пропорция обратная: читатель чаще испытывает грусть, чем радость, но моменты смеха там особенно заразительны и звучат во весь голос.

Роман «Все наши вчера» рассказывает о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшая буржуазия, другая владеет мыльной фабрикой. В первом доме живут осиротевшие мальчики и девочки, во втором — избалованные братья, их сестра и мать. Вокруг них возникает целый круг персонажей: друзья, возлюбленные, слуги. В начале романа героев много, сюжет еще развивается на фоне внешне «мирной» жизни при фашистском режиме. Но вскоре в страну приходит война — и начинается череда арестов, ссылок, исчезновений, самоубийств и расстрелов.

История заканчивается вместе с войной, когда Муссолини казнят. Италия, израненная и разрушенная, не понимает, каким будет ее будущее, а уцелевшие члены двух семей собираются в родном городе, пытаясь заново осмыслить и прошлое, и грядущую жизнь.

Среди персонажей особенно выделяется Анна, младшая сестра в семье обедневших буржуа. Читатель видит, как она взрослеет: впервые влюбляется, переживает непланированную беременность, вынужденный отъезд в деревушку на юге Италии и трагические события последних военных лет. К финалу Анна превращается из растерянной подростки в женщину, мать и вдову — человека, который познал ужас войны, чудом выжил и теперь мечтает только о том, чтобы вернуться к тем немногим родным, что остались живы. В ее образе легко заметить автобиографические мотивы, связанные с личным опытом Гинзбург.

Семья — центральная тема прозы Наталии Гинзбург. Она не идеализирует родственных связей, но и не обрушивается на них с детским, неуправляемым протестом. Ее интересует, как именно устроен этот тесный круг людей: как в нем распределяется власть, как принимаются решения, кто за кого отвечает и что происходит, когда привычный порядок рушится под давлением истории.

Особое внимание Гинзбург уделяет языку: каким тоном произносятся шутки и ругательства, как сообщаются хорошие и плохие новости, какие семейные выражения переживают десятилетия и остаются с нами даже после смерти родителей. Здесь сказывается влияние Пруста, которого она переводила во время войны и ссылки: французский модернист одним из первых стал подробно исследовать связь между «семейным языком» и глубинной памятью.

Для бытовых и психологических зарисовок Гинзбург выбирает предельно лаконичный, повседневный язык — тот, на котором люди разговаривают, когда обмениваются сплетнями, ругаются или остаются наедине с тяжелыми мыслями. Писательница сознательно избегает напыщенных интонаций и риторических украшений, противопоставляя такой стиль выспренной, громогласной риторике фашистского режима. В этом тоже заключено ее этическое высказывание: она показывает, что честный человеческий голос важнее идеологического пафоса.

Русские переводы «Все наши вчера» и «Семейного лексикона» тщательно передают эту интонацию: в них слышны и грубоватые шутки, и резкие оскорбления, и признания в любви, и вспышки ненависти. Благодаря этому читатель ощущает, что герои живут — говорят, спорят, ошибаются — а не произносят за них «литературные» фразы.

В странах Запада книги Гинзбург вернулись к широкой публике около десяти лет назад — в относительно мирный период, на волне интереса к феминистской литературе. Поэтому там ее прежде всего воспринимают как одну из родоначальниц современного женского письма: важен опыт женщины‑авторки, которая заново осмысляет семейную жизнь, материнство и роль женщины в обществе.

В России переиздание ее книг началось уже в иной исторической обстановке, когда уверенность в завтрашнем дне для многих стала частью «вчерашней» реальности. На этом фоне в прозе Гинзбург особенно отчетливо слышен антивоенный, антиавторитарный голос, внимательный к тому, как люди выживают в милитаризированном государстве и что происходит с семьей в условиях постоянного давления истории.

Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий и не обещает, что все закончится хорошо. Она честно описывает существование в фашистской и милитаризованной стране — с потерями, страхом, унижением и чувством бессилия. Но ее книги нельзя назвать безнадежными. Напротив, личная история этой писательницы и судьбы ее героев помогают иначе взглянуть на собственную жизнь в трагическое время — спокойнее, трезвее, взрослее.

Именно эта способность говорить о войне и диктатуре без пафоса и без отчаяния, сохраняя уважение к человеческому достоинству, делает «Все наши вчера» и другие книги Наталии Гинзбург особенно важными для чтения сегодня.